— Ну, не знаю, — с сомнением произнёс Джон. — Я никогда не понимал смысла этого проекта.

— Это очень важная работа, — с серьёзным видом сказал Рузвельт. — Нью-Йорк и Чикаго — наши главные полигоны для испытания уровня толерантности личелов. В Чикаго мы концентрируемся лишь на безобразии и жестокости, а в Нью-Йорке проводим ещё и долгосрочное изучение скуки. Вот тут-то и необходим «Контроль аллигаторов». Мы должны поддерживать минимальное количество этих тварей в канализационных трубах, чтобы санитарный надзор не возобновил свою собственную программу «Отлов аллигаторов». Это означало бы возможность приключений для молодых самцов-личелов. Добровольцы-охотники, опасность, подземная мистика… понимаешь? По этой же причине мы убрали с улиц троллейбусы: ездить в них было веселее, чем в автобусах. Поверь мне, «Мониторинг монотонности» — очень важная часть нью-йоркского проекта.

— Я видел психиатрическую статистику, — сказал Джон, кивая. — Около семидесяти процентов жителей густонаселённой части Манхэттена — потенциальные психотики.

— К 1980 году мы доведём их количество до восьмидесяти процентов! — воскликнул Рузвельт с былой непреклонностью во взгляде. Он вставил косяк в мундштук слоновой кости и, лихо стиснув его зубами под знаменитым «рузвельтовским углом», добавил:

— А мы благодаря эликсиру Саббаха обладаем иммунитетом. — Он радостно процитировал: «Трава получше, чем милтаун

— Небольшое дельце, — ответил Диллинджер. — В моей организации есть человек по фамилии Малик, который слишком близко подобрался к секрету всей игры. Мне нужна помощь здесь, в Нью-Йорке. Его надо бы отправить охотиться за снарками до тех пор, пока не наступит первое мая. Я бы хотел узнать, кто из твоих сотрудников может подобраться к нему поближе.